Владимир Кравченко.

vladkravchenko


Владимир Кравченко


Previous Entry Share Next Entry
Карл и Эллендея Проффер
Владимир Кравченко.
vladkravchenko

Старый фильм CBS (1983) о Карле и Эллендее Проффер – семья, работа, болезнь Карла, этого удивительного американца, основателя издательства «Ардис», влюбленного в русскую литературу, которому она обязана столь многим..





Моя нарезка из переписки Профферов и В.Набокова, касающаяся Бродского, Первой ММКВЯ в 1977 году, издания романа Саши Соколова «ШКОЛА ДЛЯ ДУРАКОВ»:


               Дорогой мистер Проффер,

спасибо за письмо, две книги и поэму Бродского. «Она содержит много прелестных метафор и ярких рифм, — говорит В. Н., — но испорчена неверными ударениями, недостатком языковой дисциплины и избытком слов вообще. Однако художественная критика была бы нечестной ввиду кошмарных его обстоятельств и страдания, звучащего в каждом стихе»…

Вера Набокова-отзыв ВН


                 Дорогие мистер и миссис Профферы,

Вы так и не ответили на мой вопрос о джинсах для Бродского, а я понятия не имела, сколько они сейчас стоят. Сегодня я, кажется, выяснила и прилагаю чек. Пожалуйста, дайте знать, если моя информация оказалась неверна и они стоят дороже.


Проффер Набокову: «Ахматова была бисексуальна (и у нее был роман с Булгаковым), Эрдман — голубой, а Бродский, которому мы сводничали, — это тигр, отложивший перо .


Набоков К.Профферу об «Аде»: С. 424. Мне очень жаль, что Вы — именно Вы — не узнали здесь блистательно искаженного эха трогательной мелодии Окуджавы: «...когда трубач отбой сыграет» («Надежда, я вернусь тогда»).


                8 мая 1975. Энн Арбор

Дорогие мистер и миссис Набоковы,

...За первые семь месяцев «Машенька» и «Подвиг» были проданы в количестве 750 экземпляров каждая. Почти все в мягкой обложке. Обычно мы рассылаем уведомление о гонорарах раз в год, в день публикации книги, что удобно (поскольку я же и бухгалтер), но если Вы хотели бы получать их чаще, то это можно устроить. Во всяком случае, в настоящий момент среди других наших изданий на русском Ваши книги — бестселлеры. Однако нам, кажется, придется пожалеть, что выпустили так много (500 экз.) в тканевом переплете, позабыв о практичности, но, в целом, это все равно был приятный и удачный эксперимент.

Если Вас интересует дальнейшее переиздание Ваших русских книг, у нас есть два предложения (и мы готовы выслушать любые Ваши). Переиздание «Дара». Сборник рассказов. У нас теперь есть собственное наборное оборудование с русским шрифтом, так что мы можем собрать рассказы из разных источников.

Сегодня я отправил Вам ксерокопию небольшого романа под названием «Школа для дураков». Имя автора — Соколов . Думаю, его манера покажется Вам необычной. Мы знаем только, что как писатель он неизвестен, живет в Москве и ему тридцать пять. К счастью, книга эта на удивление не похожа на европейскую литературу. Если Вы внесете ее в свой список книг для чтения в ванной или на сон грядущий, мне было бы интересно узнать Ваше мнение.

Искренне Ваш,

Карл Проффер


               17 мая 1976. Монтрё

Дорогой Проффер,

плохое самочувствие не позволило мне ответить Вам раньше и до сих пор мешает написать подробнее. Я прочитал «Школу для дураков» Соколова, обаятельную, трагическую и трогательнейшую книгу (перевожу свой отзыв, если вдруг Вы захотите передать его автору: obayatel’naya, tragicheskaya i trogatel’neyshaya kniga). До сих пор это лучшее, что Вы издали из современной советской прозы.

Сердечно Ваш,

Владимир Набоков


(Итак, рукопись «Школы для дураков» пролежала на столе Набокова ровно год, прежде чем он взялся ее читать)


                25 мая 1976. Энн Арбор

Дорогой мистер Набоков,

мы приняли к публикации «Школу <для дураков>», ничего не зная ни об имени автора, ни о том, где он живет. И сделали это с воодушевлением, однако нашу уверенность то и дело подтачивали сомнения, связанные с тем, что он человек нездешний. Поэтому нам очень важно Ваше одобрение, с чем, без сомнения, согласится и Соколов. (Он на удивление неотесан и необразован о Вашем творчестве имеет лишь самое общее представление, никогда не слышал о Нине Берберовой и т. д. и т. п. Образование у него почти исключительно советское.)

Итальянские права мы продали Мондадори, но не так-то легко убедить других иностранных издателей заняться книгой (даже соглашаясь, что она хороша, боятся, что некоммерческая). Отчасти же дело в размерах нашей компании и нехватке постоянных международных контактов. Нет ли у Вас возможности как-то в этом деле помочь? Либо прямо дав собственную рекомендацию, либо назвав фамилии потенциально сочувствующих редакторов? Не стали бы Вы возражать, если бы мы использовали цитату из Вашего письма, представляя книгу другим издателям («„Школа <для дураков>” Соколова — обаятельная, трагическая и трогательнейшая книга»)?...

Карл.


               27 августа 1976. Монтрё

Дорогой Карл,

спасибо за письмо от 18 августа. Прежде всего, должна ответить на те вопросы из письма от 25 мая, которые остались без ответа. Муж говорит, что он ни в коем случае не возражает, если Вы процитируете в его письме то место, где говорится о «Школе <для дураков>» Соколова, как при ознакомлении с книгой других издателей, так и в любых других случаях….


                13 марта 1977

Дорогие друзья,….

….«Школа для дураков» Саши Соколова вскоре выйдет из печати. С ним произошел целый ряд комических приключений на американской таможне уже после получения канадского паспорта, главным образом, из-за того, что какой-то другой, эмигрировавший раньше и старший по возрасту Александр Соколов оказался гангстером, выдворенным из страны несколько лет назад. Пока что Сашу задерживали два раза на обоих побережьях, и он был вынужден пройти через неприятные разбирательства (в последнем случае дело осложнилось тем, что в его багаже был обнаружен вместе с канадским еще и действительный советский паспорт). Между прочим, Ровольт несколько месяцев не отвечал на мое письмо, и только когда мы предложили права на издание книг «Зуркампу» (и они согласились), Ровольт написал мне, выражая свою заинтересованность в этом деле. Жаль, что ничего не получилось, но Ровольт, как будто, хочет сделать издание в мягкой обложке, если этим не займется «Зуркамп» (думаю, издатели сейчас в процессе переговоров)…

Карл и Эллендея


               22 сентября 1977

Дорогая Вера,

мы с Эллендеей провели последние три недели в Москве. Одной из главных целей нашей поездки была демонстрация книг издательства «Ардис» на Первой московской международной книжной ярмарке. Мы точно не знали, что именно нам разрешат выставить, но взяли все свои книги, кроме библиографии Солженицына. В ярмарке приняли участие несколько сотен издательств, в том числе около 400 из западных стран; так что всего участвовало примерно 130 000 человек. Утром в день открытия были приглашены только люди, так или иначе связанные с книгоиздательством (писатели, переводчики, ученые, издатели, книготорговцы и т. д.), а позднее ярмарка была открыта для широкой публики. В соответствии с правилами, при открытии ящиков с книгами участников должны были присутствовать советские таможенники. По старой доброй ирландской традиции мы проигнорировали эти правила, открыли ящики в укромном месте и спрятали в шкафу книги, с нашей точки зрения, особенно подозрительные: Набокова, Соколова, Бродского, «Неизданного Булгакова», «Неизданного Зощенко», Гумилева, Ахматову («Иконография, неизданные стихи») и некоторые другие. Ярмарка продолжалась целый день, пока наконец (из-за огромной толпы вокруг нашего стенда и оптового хищения книг) таможенники не сообразили, что мы не были досмотрены. Но, подняв несколько спорных вопросов, нам удалось от них избавиться без ущерба для книг — удивительно, но они оставили на выставке книгу Надежды Мандельштам «Моцарт и Сальери», книги о Набокове по-английски, все выпуски «Russian Literature TriQuarterly» и др. Когда таможенники ушли, мы вытащили все, что было спрятано, и с тех пор до конца ярмарки все издания демонстрировались на выставке. Сочетание наших уловок с истинным либерализмом, проявленным таможенниками (они очень старались избежать скандала, о котором могли бы вспомнить через месяц в Белграде при обсуждении Хельсинкского соглашения), позволило в течение 8 дней демонстрировать посетителям практически все изданные «Ардисом» книги. Мы подсчитали, что 5 000 человек посетили наш стенд, который вместе с израильским был самый популярный. Вокруг нас всегда стояла толпа, и днем даже приходилось ее оттеснять и пропускать по 12 человек на 10 минут, а это означало, что каждый желающий должен был простоять в очереди от часа до полутора.

На выставке были экземпляры «Дара», «Возвращения Чорба» и (в ящике стола для тех, кто спрашивал) «Лолита». Кроме того, мы раздали 400 суперобложек «Подвига» и «Машеньки», которые, как Вы помните, содержат перечни произведений Набокова, его фотографию и т. п. Мы также раздали 2 500 экземпляров полного списка всех ардисовских изданий с 1971 г. до следующего (по-английски и кириллицей), включающего, таким образом, 7 набоковских вещей и 2 книги о нем. Нетрудно догадаться, что эти списки попадут в руки многих.

На ярмарке мы выставили огромную копию страницы из «Чикаго дейли ньюс», где кратко говорится о творчестве Набокова.

Но самое главное вот что: наибольшим интересом пользовался именно Набоков. К его книгам посетители бросались в первую очередь. Они отчаянно пытались прочесть как можно больше за то короткое время, что было им отведено. Просили экземпляры. Постоянно задавали вопросы. Даже больше нас они были потрясены тем, что такие книги стоят открыто на полках в СССР. Спрашивали, как такое могло произойти и что это значит. Могут ли они купить эти книги или прийти в последний день и взять те, что нам уже не понадобятся. И конечно, просто воровали экземпляры. У нас было не так много экземпляров каждой книги, поэтому на второй день (в первый мы лишились трети всех изданий) нам пришлось проявлять строгость, но настрой посетителей не изменился. Возможно, я не очень хорошо все описываю, но это напоминало сенсацию. Я никогда не испытывал ничего подобного — и, уверен, русские тоже. Начало было положено.

Из нашего личного запаса, отосланного в посольство, мы раздали «Дар» и «Лолиту» разным писателям. Надежда Мандельштам очень хотела получить «Дар». Она слаба здоровьем, совершенно высохла и похудела до 80 фунтов, но голова у нее, как правило, светлая. За время наших трех посещений ее ужасной маленькой квартирки она наградила нас самой широкой улыбкой, когда получила в подарок синее издание «Дара». Еще один экземпляр достался Юрию Трифонову. Он теперь один из наиболее влиятельных писателей (и, к тому же, совсем неплохой) и сделал многое, чтобы помочь «Ардису», конечно, без особого шума. Несколько месяцев назад, когда группа американских писателей приезжала в Москву, на официальной встрече с их советскими коллегами Трифонов произнес речь, посвященную в основном тому, чтобы убедить Советы, что не издавать Набокова нелепо и что давно уже пришло время разрешить его произведения в СССР.

Без сомнения, на это уйдет еще много времени, но мне кажется, что движение в нужном направлении уже началось. Кроме того, один признанный критик американской литературы, ужасный лизоблюд и карьерист, целый час торчал у нашего стенда и задавал вопросы о В. Н. Он собирается писать о Набокове как об американском авторе, утверждая, что это единственная возможность начать говорить о нем в СССР открыто. Несомненно, это будет сплошная ложь, но она неизбежно приходит вместе с общественным признанием хорошего писателя в Советском Союзе. А Набоков, конечно, самый трудный для них автор, поэтому и лжи будет, наверное, больше, чем обычно.

Вот и весь мой отчет. У меня все еще кружится голова, поэтому я, возможно, более оптимистичен, чем полагается (сейчас мы испытываем особенно сильный культурный шок), но все произошедшее нас потрясло.

Надеюсь, Вы сможете прислать стихи в ближайшее время; будет лучше, если мы выпустим этот сборник одновременно с «Соглядатаем».

Теперь я должен вернуться к преподавательской работе (впервые за полтора года), так что пора вынимать из стола старые лекции.

С теплыми чувствами,

Карл и Эллендея


               30 сентября 1977. Монтрё

Дорогие Эллендея и Карл,

я только что получила ваше невероятно интересное письмо. Вы проявили большое мужество, и я испытываю чувство облегчения при мысли, что вы благополучно вернулись в США.

Жаль, что я не видела этой ярмарки, и особенно жаль, что мой муж не дожил до вашего письма. Вы люди, которые приложили больше всего усилий для того, чтобы он стал известен в России.

Мне было приятно узнать, что вы смогли выставить среди прочих книгу Соколова.

Я закончила срочную, большую и трудную работу и рассчитываю приготовить для вас стихотворения в течение следующей недели.

Пожалуйста, навестите меня, если окажетесь по эту сторону океана.

Сердечно,

Вера


  • 1

Привет из нашего Городка)))

Cпасибо Вам большое) Теперь это уже почти забытая история) история литературы и не только))) Всего самого доброго и радостного Вам и всем,всем Вашим)желаю удачи в делах и доброго здоровья)))

(Deleted comment)
Нет)я совсем не Саша))))
Благодарю за пост)хороших Вам,ув.Владимир,выходных)))) Пусть всё будет замечательно)))

  • 1
?

Log in

No account? Create an account